Иконская Ольга
Меня зовут Ольга Иконская и я междисциплинарный художник, основательно тяготеющий к скульптуре. Окончила МГУПечати им. Федорова (ВХУТЕМАС), по специальности художник-график (2006), затем ИПСИ/ИСИ (2010). В 2015 году стала участницей VI Московской биеннале современного искусства, а в 2011 — X Международного биеннале современного искусства «Диалоги» (Санкт-Петербург). В 2008 году была удостоена бронзовой награды Европейской премии дизайна (ED Awards, Стокгольм). В 2004 году работы экспонировались на VI Биеннале графического дизайна «Золотая Пчела» (Санкт-Петербург).
Последние выставки:
2025 — XI сезон ADDAwards, shortlist, Москва
2025 — «Дар Речи», dispar:d+Samolet Select, Москва
2025 — a—s—t—r—a open vol.6, галерея a—s—t—r—a, Москва
2024 — «100×100», галерея Vladey, Москва
2023 — ART&DESIGN-2, галерея Vladey, Москва
2023 — ART&DESIGN, галерея Vladey, Москва
Я занимаюсь созданием живых скульптурных объектов. Этот проект находится на пересечении нескольких направлений: современной скульптуры, land-art, science-art и экологического искусства.
Моя художественная интуиция с самого начала была смещена в сторону обнаружения чувства органической формы и выражения внутренних возможностей материала. Поиск верного пути на данный момент завершился тем, что был выбран камень в начальной стадии геологического синтеза. В какой-то момент я обнаружила, что первообразом (архетипом) может выступить внутреннее и внешнее соединение формы и содержания, некий созданный мной дивергентный орган, идея, примат-объект, так я обозначаю свои работы. Симпатизируя понятию единства и взаимосвязи живой и неживой природы мне был необходим правильный и точный образ, который бы позволил воплотить в себе мои пластические, философские и эстетические идеи.
Во многом мне были близки романтическая концепция трансформации, а также естественнонаучные и философские открытия Гете, в частности его положения о морфологии и «Теории цвета». Балансирование между преобразованием первоэлементов, стремление к созданию определенного «фенотипа» моего искусства, открытая эстетизация природных универсалий были выбраны в качестве доминирующего визуального языка. Возник синтез, который позволил воплотить мне собственную «эволюционную модель» прототип Гете открыл кость os maxillare, драматургически взять в соавторы геологию, минералогию, химию, темпоральность, переход из одного состояния в другое как открытые потенциалы для становления произведения искусства, его костной структуры.
Мои скульптуры – это одновременно законченные объекты и фрагменты выведенной из равновесия природной системы, мягкие окаменелости новообразованного мира, где кристаллизация происходит постепенно и выступает метаморфозой сложных, фрактальных процессов становления. Формирование и отвердевание кристаллических структур — акт экстракции смысла, тайна скрытых процессов, своего рода археология будущего. Таким образом, я создаю границы произведения, замыкаю и фиксирую форму, но внутри всегда возникает новая жизнь. Новаторство моего подхода в том, что мои работы противостоят идее завершенности и статичности скульптурной формы, предлагая динамическую, процессуальную модель, близкую во многом к постгуманистическим дискурсам о нелинейности времени и флюидности существования. Алхимическая поэтика ложится в формулу кристаллизации, которая переписывает саму природу камня, его временную протяженность.
Я веду свою практику путем выращивания натурального камня, воспроизводя природные процессы при помощи современных технологий. Метод позволяет не забирать камень из природы, но возвращать его обратно, выращенный в скульптуру. Объект покидает мастерскую не на стадии завершения, а на стадии рождения. Геологические процессы, активированные творческим актом, продолжают формировать материал на протяжении нескольких лет, меняя его плотность, прозрачность и глубину. Пока камень формируется, на его тело влияет множество факторов. Влажность, температурный режим, звуковые волны, и самое удивительное, индивидуальные вибрации человека. Все эти истории записываются в его структуру. Эта запись сохраняется и может транслироваться сотни и тысячи лет.
Моя скульптурная практика фокусируется также на исследовании времени как материального процесса, трансформирующего не только форму, но и саму сущность жизни. Мои скульптуры становятся отпечатками времени, символами прогрессирующей трансформации. Это можно рассматривать, в рамках моей художественной практики, как метафору фрактальной природы реальности, где микро- и макропроцессы взаимосвязаны, когда любое изменение на одном из уровней отражается на других. Именно внутренний процесс изменений: затвердевания, изменения цвета и состояния вещества, длящийся годами – ключевой элемент моего художественного высказывания. Я превращаю скульптуру в темпоральный объект, результат медленного и контролируемого геологического арт-процесса.
Эволюционно мы все в прошлом «камни», а для «каменного» сознания наши жизни очень коротки и быстротечны, но при раскрытии своей глубины способны установить связь с бессмертием. С этим открытием связаны сохранившиеся практики почитания и созерцания камней, установка их в качестве сакральных объектов и другие древние ритуалы.
В основном я работаю концентрируясь на зоне своего местонахождения. Свой «тонкий план» есть у каждого места, как некая совокупность сущностей намерений, ощущений, памяти и впечатлений, способных становиться формой. Место само по себе способно формировать «конкретную явленность абстрактного», от художественной же индивидуальности зависит интерпретация и точность воплощения.
Последние выставки:
2025 — XI сезон ADDAwards, shortlist, Москва
2025 — «Дар Речи», dispar:d+Samolet Select, Москва
2025 — a—s—t—r—a open vol.6, галерея a—s—t—r—a, Москва
2024 — «100×100», галерея Vladey, Москва
2023 — ART&DESIGN-2, галерея Vladey, Москва
2023 — ART&DESIGN, галерея Vladey, Москва
Я занимаюсь созданием живых скульптурных объектов. Этот проект находится на пересечении нескольких направлений: современной скульптуры, land-art, science-art и экологического искусства.
Моя художественная интуиция с самого начала была смещена в сторону обнаружения чувства органической формы и выражения внутренних возможностей материала. Поиск верного пути на данный момент завершился тем, что был выбран камень в начальной стадии геологического синтеза. В какой-то момент я обнаружила, что первообразом (архетипом) может выступить внутреннее и внешнее соединение формы и содержания, некий созданный мной дивергентный орган, идея, примат-объект, так я обозначаю свои работы. Симпатизируя понятию единства и взаимосвязи живой и неживой природы мне был необходим правильный и точный образ, который бы позволил воплотить в себе мои пластические, философские и эстетические идеи.
Во многом мне были близки романтическая концепция трансформации, а также естественнонаучные и философские открытия Гете, в частности его положения о морфологии и «Теории цвета». Балансирование между преобразованием первоэлементов, стремление к созданию определенного «фенотипа» моего искусства, открытая эстетизация природных универсалий были выбраны в качестве доминирующего визуального языка. Возник синтез, который позволил воплотить мне собственную «эволюционную модель» прототип Гете открыл кость os maxillare, драматургически взять в соавторы геологию, минералогию, химию, темпоральность, переход из одного состояния в другое как открытые потенциалы для становления произведения искусства, его костной структуры.
Мои скульптуры – это одновременно законченные объекты и фрагменты выведенной из равновесия природной системы, мягкие окаменелости новообразованного мира, где кристаллизация происходит постепенно и выступает метаморфозой сложных, фрактальных процессов становления. Формирование и отвердевание кристаллических структур — акт экстракции смысла, тайна скрытых процессов, своего рода археология будущего. Таким образом, я создаю границы произведения, замыкаю и фиксирую форму, но внутри всегда возникает новая жизнь. Новаторство моего подхода в том, что мои работы противостоят идее завершенности и статичности скульптурной формы, предлагая динамическую, процессуальную модель, близкую во многом к постгуманистическим дискурсам о нелинейности времени и флюидности существования. Алхимическая поэтика ложится в формулу кристаллизации, которая переписывает саму природу камня, его временную протяженность.
Я веду свою практику путем выращивания натурального камня, воспроизводя природные процессы при помощи современных технологий. Метод позволяет не забирать камень из природы, но возвращать его обратно, выращенный в скульптуру. Объект покидает мастерскую не на стадии завершения, а на стадии рождения. Геологические процессы, активированные творческим актом, продолжают формировать материал на протяжении нескольких лет, меняя его плотность, прозрачность и глубину. Пока камень формируется, на его тело влияет множество факторов. Влажность, температурный режим, звуковые волны, и самое удивительное, индивидуальные вибрации человека. Все эти истории записываются в его структуру. Эта запись сохраняется и может транслироваться сотни и тысячи лет.
Моя скульптурная практика фокусируется также на исследовании времени как материального процесса, трансформирующего не только форму, но и саму сущность жизни. Мои скульптуры становятся отпечатками времени, символами прогрессирующей трансформации. Это можно рассматривать, в рамках моей художественной практики, как метафору фрактальной природы реальности, где микро- и макропроцессы взаимосвязаны, когда любое изменение на одном из уровней отражается на других. Именно внутренний процесс изменений: затвердевания, изменения цвета и состояния вещества, длящийся годами – ключевой элемент моего художественного высказывания. Я превращаю скульптуру в темпоральный объект, результат медленного и контролируемого геологического арт-процесса.
Эволюционно мы все в прошлом «камни», а для «каменного» сознания наши жизни очень коротки и быстротечны, но при раскрытии своей глубины способны установить связь с бессмертием. С этим открытием связаны сохранившиеся практики почитания и созерцания камней, установка их в качестве сакральных объектов и другие древние ритуалы.
В основном я работаю концентрируясь на зоне своего местонахождения. Свой «тонкий план» есть у каждого места, как некая совокупность сущностей намерений, ощущений, памяти и впечатлений, способных становиться формой. Место само по себе способно формировать «конкретную явленность абстрактного», от художественной же индивидуальности зависит интерпретация и точность воплощения.
